– Украсть его некому, – сказал Маршалл.

– И от дождя он не растает, – добавил Уэбстер.

– А вдруг он уйдет? – не сдавался Герхардт. – Ведь может же он уйти, да?

– Конечно, – ответил Леопольд. – Но куда? Я думаю, он останется здесь.

А уйдет, так мы его радаром всегда найдем. А сейчас – на корабль, поздно уже.

Мы расселись по машинам. Силуэт умолкшего робота, врытого по колено в песок, выделялся на фоне темнеющего неба; он развернулся к нам лицом и, словно прощаясь, поднял тяжелую руку.

– Помните, – предупредил Леопольд напоследок, – Мэттерну об этом ни слова!

На корабле в тот вечер полковник Мэттерн и семеро его подручных проявляли завидный интерес к нашим дневным трудам. Они пробовали сделать вид, будто всей душой переживают за нашу работу, но мы-то видели отлично: нас просто подначивают и хотят услышать в подтверждение своих прогнозов, что мы ровным счетом ничего не нашли. Это они и услышали, раз уж Леопольд запретил поминать про Озимандию. А ведь кроме робота мы и вправду ничего не нашли, и когда сказали об этом, они улыбнулись: мол, мы так и знали, надо было сразу нас послушать, вернулись бы преспокойненько на Землю на семь дней раньше.

Наутро, после завтрака, Мэттерн объявил, что высылает группу на поиски расщепляемых материалов, если мы не возражаем.

– Нам понадобится одна из машин, – сказал он. – Вам останутся две. Вы не против?

– Обойдемся двумя, – ответил Леопольд без особой радости. – Только на нашу территорию не заходить.

– Это где?

Вместо прямого ответа Леопольд сказал:

– Мы тщательно обследовали район к юго-востоку отсюда и не нашли ничего примечательного. Там можете своей геологической техникой хоть в пыль все перетереть.

Мэттерн кивнул, смерив Леопольда пристальным взглядом, словно явное нежелание открыть место наших работ вызвало у него подозрение. Я сомневался, стоит ли утаивать от Мэттерна информацию. Но, подумал я, Леопольду хочется поиграть немного в прятки, а единственный способ уберечь Озимандию от глаз Мэттерна – не говорить, где мы работаем.